Конкуренция денег

Комбинаторика денег

Глава восьмая

Без-ценные деньги и ценные

Оксюмороном названия главы мы желаем привлечь ваше внимание к одному великолепному исследованию истории первобытных денег, до сих пор не переведённому на русский язык. Книга называется «Исследование примитивных денег», автор Хингстон Куиггин. Книга выпущена в свет в 1949 году.

Автор умудрился собрать по библиотекам кучу свидетельств различных исследователей первобытнообщинных племён Азии, Африки и островов Тихого океана по примитивным деньгам, имеющим хождение среди этих племён, и, проанализировав их, вывел однозначный вывод. Который ставит крест на бытующей до сих пор теории возникновения и развития денег до их нынешнего состояния, как естественного продолжения первых возникших отношений мены среди людей.

Ничего подобного, говорит профессор Куиггин, ни к чему первобытнообщинная мена не приводит. Она, как была меной, так ей и остаётся. Причём люди, застывшие в своём развитии далеко от нынешней цивилизации, ВООБЩЕ не понимают сути нынешних денег. Они для них НЕ ИМЕЮТ никакой ценности. Или имеют, но как красивые побрякушки или бумажки.

С другой стороны, для них имеет ценность зримая и полезная вещь. К примеру, свинья. Или нож. Или красивая бусинка. То есть то, что можно пощупать, увидеть, о чём можно узнать, исходя из своего опыта, что эта вещь может быть лично для них полезной. Или просто понравится. Всё абстрактное, отстранённое от конкретики жизни – ценности не имеет. Оно просто даётся как данность.

Сам процесс мены поэтому всегда у всех сугубо индивидуален, хотя накладываются определённые наработанные традиции. К примеру, если жители одного острова всю жизнь (и их предки) меняли у жителей соседнего острова свиней на кур, и курс «обмена» был одна свинья = десяти курам, то при попытке изменить «курс», сделки может и не быть. Она может даже закончиться дракой (ведь сторона нанесла тем самым оскорбление другой стороне!).

Но НЕ выявлено ни одного даже зачаточного возникновения некоей стабильно действующей эмиссионной «валюты». Вернее выявлено, но вот назвать это стабильностью рука не поднимается…

На океанских берегах разных континентов часто встречаются ракушки каури. Прелестные вещицы, красивые, маленькие. Очень удобные для хранения, почти вечные. Некоторые берега просто засыпаны ими. Ходи и собирай.

Стоит отойти от берега вглубь, как эти ракушки начинают восприниматься отдалёнными, небереговыми племенами как некий аналог денег. На них можно выменять еды, к примеру. Или шкуру. Единого курса нет. Всё происходит в результате торговли, когда одна сторона спорит с другой, в результате они находят консенсус: столько-то раковинок за столько-то бананов. Португальцы, впервые увидевшие работу местных «денег» в Африке, недолго думая, насобирали на берегах мешки этих ракушек и отправились с ними вглубь континента, чтобы всё к чёртовой матери сразу и скупить. В результате двух-трёх обменов они напрочь подорвали себе рынок, потому что с ними почему-то никто больше не хотел обмениваться, увидев, что у португальцев этих ракушек огромные мешки, заполненные до отказа, и, когда приехали на то же место в следующий раз, то увидели, что каури больше не являются «деньгами». Однако спустя несколько лет каури снова стало котироваться, затем – снова перестало.

В других местах нечто подобное происходило с перьями, красивыми камушками. И сама «валюта» и курс обмена постоянно варьировались среди племён, никогда не пребывая в жёстком состоянии.

Профессор Куиггин делает вывод, что ведомая всем нам история развития денег имеет в своей цепочке какой-то разрыв, какой-то важный пункт, до сих пор науке неизвестный, но найдя который, можно было бы проследить те изменения, которые и привели деньги к их нынешнему состоянию. Ничто не указывает на то, что деньги, из их первобытнообщинного состояния хоть как-то могут «перевестись» в то, что мы имеем в них ныне.

Другими словами, современная историческая наука попросту лукавит, утверждая, что первые деньги «получили» некоторые свойства современных денег (функция оплаты + функция накопления + функция роста за счёт процентной ставки на капитал) ещё на уровне племён. Не возникли они тогда. Не могли они в этом виде возникнуть и позже, когда появились первые полугосударственные образования, аморфного территориально-племенного типа. С первыми властителями, царьками и прочими феодалами или рабовладельцами.

Даже особые ценностные предметы, такие как, к примеру, головы скота – для пастушеских племён, или мешки с зерном – для племён осёдлых, представляли всего лишь зыбкую во времени меру стоимости, которая активно меняла свой «курс» обмена в зависимости от состояния рынка, т. е. наличия большого предложения чего-либо резко меняло спрос.

Приведение денег к «общему» знаменателю – золоту – вообще неизвестно когда состоялось. И что послужило толчком к выбору именно золота, мы можем только догадываться.

Скорее всего, деньги, в их нынешнем понимании, могли быть жёстко ориентированы (именно ориентированы некоей кучкой людей, обладавших властью) на золото лишь в конце 16-го века (либо чуть раньше, достоверных сведений нет). Причём, судя по всему, это была долговременная, целевая пропагандистская операция неких объединённых сил, прямо заинтересованных в том, чтобы паттерн отношения к золоту сначала повсеместно распространился, а затем и был принят, как данность.

На то, что это было именно так, а не иначе, указывают косвенные признаки. К примеру, покрытие куполов русских церквей всегда было золотым. Нельзя сказать, что древние русичи (веков эдак с 10-го да по 15-й) отличались особой нескаредностью. Набивали добром закрома не хуже других народов. А уж сами церкви просто ломились от дорогих вещей, сделанных из золота же. В это же самое время Европа тряслась над каждым граммом золота, выстраивая холодные, каменные соборы. А где было золото Европы в это время?

Можно предположить, что в Европе, в отличии от России, кстати, шла пропагандистская кампания по внедрению в массовое сознание понятия, что золото есть хорошо, что его надо копить, что оно даёт власть, оно даёт богатство и т. д. и т. п. Именно этим и объясняется его отсутствие на куполах западных церквей. Тогда как в России ценностью считалось нечто иное, а золото… так, красиво, спору нет, вот поэтому на крышу его!

Поэтому нынешняя финансовая система, получившая первоначальную ценность в виде золота (сейчас уже прошло то время, когда золото считалось ценностью абсолютной!), имеет корни не естественного, исторически саморазвившегося порядка, а сугубо искусственного. Вызванного к жизни в результате чьих-то долгих, упорных, может быть даже вековых усилий. Осознать этот факт и воспринять его разумную гипотетичность, не говоря уж о простом признании, крайне тяжело. Но что-то говорит, на уровне подсознания, что именно так всё и было. Именно так.

Нынешняя природа денег, якобы никем и никак неуправляемая, а токмо волею «невидимой руки рынка», вовсе не так проста, как кажется. Ибо достаточно соотнести один факт с другим, как всё становится ясно: периоды (а это именно периоды!) безудержной инфляции почему-то перемежаются с инфляцией низкой. Значит, был тот или те, кто по тем или иным причинам, ЗАПУСКАЛ печатный станок в одни времена, и НЕ ЗАПУСКАЛ их в другие. В обоих случаях присутствуют совершенно конкретные люди, принимающие совершенно конкретные решения.

Таким образом, в ней, этой природе якобы никем не управляемых денег, нет и намёка на то, что структура денежных отношений выстроена естественно и гармонично. В ней присутствует, ощущаемая даже физически, чья-то умная и злая воля.

Рассуждать, опираясь на эмоции, по современным понятиям значит уподобляться либо дикарю, либо олуху царя небесного. Но давайте обратим внимание на то, что все законы всех государств мира сведены ныне к единому образцу. Его мы привели в части второй нашего повествования. А тех государств, что имели другую природу денег, более не существует (кроме мягкого варианта исламизма). А те попытки введения другого способа существования денег – мощно и сразу же глушились. Это говорит только об одном, что эмиссия денег плотно контролируется. Причём, принимая во внимание происшедшие за последние века изменения, а именно – приведение ВСЕХ государств к более или менее единому государственному устройству (демократические республики) – можно однозначно сказать, что эмиссия денег контролируется на НАДГОСУДАРСТВЕННОМ уровне. Позже мы разбёрем другие доказательства этого.

Помимо золота, как единого образца ценности, чужой волей приведённого в умах к образцу, существует и другая ценность, – это земля. С ней тоже не так всё просто. Ведь когда-то кто-то первый объявил, что вот этот клочок земли будет его и только его. Ведь так? А кто был вторым? Третьим? А кто абсолютизировал законность обладания конкретным участком земли? Кто догадался, что земля вкупе с золотом, если придать им безусловную ценность, могут послужить основанием для чего-то более мощного, чем есть безусловная ценность труда и самого человека?

Кто и когда заменил ценность труда и человека на ценность золота и земли?

Кто так постарался, что мы до сих пор никак не можем понять очевидных в своей простоте вещей?

На эти вопросы ответа пока нет. Но они появятся, когда мы до конца исследуем природу денег.

Девятая глава